— Да нет, ничего подобного, — поспешил пойти на попятную Молдер, которого тоже не слишком прельщала перспектива размолвки с местными властями. — Просто я хотел бы задать еще пару вопросов детективу Морроу. Вы не возражаете?

— Хорошо, спрашивайте, — Морроу нашла в себе силы на бледную улыбку.

— Скажите, мисс, вы никогда не испытывали наплывов ясновидения, предвидения — ну, там вещие сны, видения наяву, что-нибудь еще в этом роде?

Женщина-детектив напряглась.

— Вещие сны?.. — задумчиво повторила она. — Сны…

— Агент Молдер, — досадливо скривившись, словно раскусил что-то горькое, перебил Тильман, — мне не хотелось бы показаться грубым, но у нас с детективом еще куча дел. Если у вас есть конкретные вопросы, непосредственно касающиеся этого преступления, — звоните, милости прошу. Вам окажут любую посильную помощь. Любая наша незанятая аппаратура, техника — все к вашим услугам. А мы с детективом сейчас вынуждены идти. Слишком много работы.

Он резко развернулся и зашагал к полицейской машине, беззвучно помигивающей предупредительным сигналом на обочине шоссе. Следом за ним нехотя последовала Морроу.

Скалли, молчавшая почти на всем протяжении столь содержательного разговора — судя по всему, подтвердившего самые худшие опасения офицера Тильмана по поводу уровня компетентности федеральных агентов, — проводила удаляющуюся парочку долгим взглядом, а потом повернулась к своему напарнику:

— Ну и скажи, для чего тебе это все понадобилось?.. Или ты до сих пор продолжаешь считать, что лучший способ расследования — прямая провокация?

…Патологоанатомическая лаборатория «G», расположенная в новом корпусе полицейского управления, была законсервирована практически с момента ввода здания в эксплуатацию, то есть без малого пять лет, но спецагент Скалли, развив бурную деятельность, сумела с помощью Молдера за какие-то часы придать помещению вполне рабочий вид.