Попискивание динамика компьютера весьма своевременно прервало беседу. Изображение мигнуло, и на экране появились два окна со схематическими изображениями костных фрагментов — двух позвоночников с крепящимися к ним ребрами. Пальцы Скалли пробежались по клавишам.

— Смотри, справа — это ребра Чейни. Слева — препарированные ребра последней жертвы Лезвия. Тэ-эк… Сейчас я немного увеличу ребра жертвы, чтобы немного сгладить разницу полов… — картинка на экране мигнула, и изображение в левом окне стало больше походить на остов, красующийся в правом. — Теперь мы сможем сравнить характер повреждений… Сейча-ас…

Компьютер испуганно пискнул, и на экране замигали строчки: «Не совпадает». Скалли обес-кураженно замолчала.

— А, может быть, он вырезал на груди у Чейни что-нибудь другое? — выдал предположение Молдер.

— Попробуем и это, — уже без особого энтузиазма согласилась Скалли и застучала по клавишам. — Может, хотя бы какие-то буквы совпадут…

Увлеченные работой, федералы не заметили, как на пороге лаборатории появилась детектив Морроу. Она уже собиралась домой и успела переодеться в черный брючный костюм.

— Добрый вечер. Как там прогресс в расследовании? Дело продвигается?

— Может быть, и да, — неохотно проговорил Молдер. — Судя по всему, агент Чейни стал жертвой убийцы, на которого он охотился, и вот мы пытаемся выяснить, составляют ли порезы на его ребрах какое-то слово или нет…

Однако Морроу уже не глядела на агентов ФБР. Она, не отрываясь, смотрела на кости, в живописном беспорядке разбросанные на лабораторном столе, смотрела, — и, вместо освобожденного временем от груза плоти костяка, у нее перед глазами стояло перекошенное гримасой ужаса и боли холеное лицо, и — занесенное над ним остро отточенное лезвие бритвы. Страшное это мгновение, полное нечеловеческого страха и нечеловеческого же торжества, застыло и все длилось, длилось, длилось… Вероятно, агенты что-то заметили, потому что Молдер на полуслове прервал свою лекцию и спросил: